Письмо о творчестве · То, что не уместилось в…

Тому, кто смотрит,

Прежде краски был свет. Я узнавал мир со сцены: направлял актёров, зажигал прожекторы, одевал тела, которые не были моими, возводил декорации, которые жили один сезон, а потом их разбирали в темноте. С детства я расписывал панно, возвещавшие чужие праздники. Потом пришли графический дизайн, типография в Нагое, редакции, журналы, переговорные. Полжизни я придавал форму тому, что другим нужно было сказать.

Я родился в Паранаваи, живу в Куритибе. И именно здесь, в 2020 году, когда весь мир учился задерживать дыхание, я понял, что ношу в себе слишком много сцен. Трагедии, рассказанные вполголоса теми, кто видел их вблизи: ручьи, выстрелы, матери, холодные хибары. Ничто из этого не было моим, и всё это жило во мне. Я взял холст 118 на 180 сантиметров и начал писать, не спрашивая позволения у ремесла. Писал, переписывал, прятал картину под другими её версиями. Когда линия наконец появилась, это был не стиль. Это было дыхание.

С тех пор появилось семьдесят шесть работ за пять лет, разложенных по четырём фазам, которые не подчиняются календарю. Линия стала кругом. Круг стал лицом. Лицо исказилось, пока не улыбнулось слишком многими зубами. Я менял язык, как меняют кожу, и не прошу прощения за эти судороги: каждая фаза есть всё тот же вопрос, заданный другим горлом.

Я пишу акрилом и в смешанной технике, на холсте, картоне, печатной самоклеящейся плёнке и искусственной коже. Пишу семью, нежность, городское насилие, Карнавал и тишину. Пишу фавелу, которую мне рассказали, блоко, которое увлекает за собой, обеденный стол, где все позируют с пустыми глазами. Цвета яркие, но не обманывайтесь: они здесь, чтобы скрыть хаос и провокации. В моей живописи радость есть стратегия выживания.

Я не доверяю чистой поверхности. Я кладу слой за слоем и оставляю некоторые погребёнными, потому что верю: то, чего не видно, тоже держит то, что видно. Есть холсты, которые годами ждали последней черты. Из Японии, где я прожил почти три года, я привёз безмолвное благоговение перед жестом, повторённым до тех пор, пока он не станет обрядом. Поэтому даже в избытке каждый слой остаётся молитвой, сотворённой рукой.

Я не прошу, чтобы вам понравилось. Я прошу, чтобы вы почувствовали. А если почувствуете, несите это в себе. Моей работе нужна не просто стена; ей нужна совместная жизнь. Она будет смотреть в ответ, каждый день, и каждый день будет говорить другое.

Это первое из многих писем. Остальные четыре рассказывают, фаза за фазой, как я дошёл до этой точки. Читайте по порядку или вразброс. Хаос, как вы заметите, никогда не знал хронологии.

Marcus Yabe, Куритиба